Created with Sketch. Created with Sketch.

Актриса Айсулу Азимбаева: «Все равно я немножко девчонка внутри»

Айсулу Азимбаева — одна из тех людей, кто формирует новое казахстанское общество. Она не боится: высказываться, перевоплощаться, покорять шеститысячники, бегать марафоны и любить. Сложно сказать, где мы увидим ее завтра — в новом театральном проекте или на очередной вершине в Гималаях. Наш автор Тахмина Кибирова встретилась с Айсулу в MEGA Silk Way и поговорила об осознанности, мотивации и любви. Разговор получился очень откровенным и разноплановым. Впрочем, в этом вся Айсулу.

Актриса Айсулу Азимбаева: «Все равно я немножко девчонка внутри»

Интервью: Тахмина Кибирова

Фото: Владислав Семенов

Макияж: Bobbi Brown

Укладка: Hair Port

— Нравится ли вам жить в вашем теле? Или, может, в «теле» Эдит Пиаф или другой героини из вашего репертуара?

— Мне нравится в моем теле. Оно меняется, со временем ты по-новому открываешь свою сексуальность, по-новому ощущаешь свой возраст, свою женственность. Я стараюсь быть очень осознанной в своем теле, мне помогают в этом театр, танец. Допустим, я могу сказать себе: «Айсулу, а теперь ты ходишь, не расставляя носочки врозь, и не прогибаешься в пояснице, когда стоишь». Занятия спортом изменили мою походку, манеру поведения. Вытяжение, напряжение в мышцах не дает возможности быть элегантной, но, мне кажется, это прекрасное спортивное натренированное женское тело…

— Со стержнем…

— Да. У меня появилось много подруг из профессионального спорта, из бокса. Они женственны, но в непривычном для нас понимании, и я считаю, что их фигуры, их тела прекрасны, они отображают суть их жизни и то, чем они занимаются, а не то, кем хотят казаться для кого-то. Когда для инстаграма ты выставляешь ножку вперед, немножко поднимаешь бедро к плечику — это ненастоящее. Ты хочешь кого-то удивить, и отсюда происходит некая ложь. Я не хочу врать своим телом себе и другим, люди считывают поведение тела намного лучше, чем считывают слова.

— Вы как будто с легкостью покоряете вершины гор и сердца поклонников…

— Я в своей жизни видела столько прекрасных вещей! Была в 34-х странах, поднималась на Эльбрус, Хан-Тенгри и Лобуче, пробежала полный марафон в Париже, в Индии спала где-то на коврике в семье у местных ребят, встречала рассвет на высоте 5 500 метров над уровнем моря, это выше облаков, на секундочку…

— Там уже кислородная маска?

— Еще нет, но там, определенно, можно умереть от недостатка кислорода. И я все это воспринимаю как само собой разумеющееся, как что-то обыденное. Потом я понимаю, что многого не видела, но при этом я видела очень много, я — безумно счастливый человек! Иногда я думаю, что к своим тридцати годам увидела немножко больше, чем должна была. Возможно поэтому мне бывает немного скучно, и я думаю: «Господи, Айсулу, чем бы тебе еще заняться, чтобы была какая-то внутренняя мотивация?» В прошлом году я начала заниматься легкой атлетикой и бегом. Мне понравился процесс тренировок, я занималась беспощадно, чтобы пробежать марафон. Это очень интересный опыт плюс новые знакомства.

— Спортсмены говорят «Спорт — это жизнь», а у вас жизнь — это марафон между тренировками и репетициями…

— Репетиция — это магия. Понятное дело, что и внутри спектакля иногда происходит магия. Но самое интересное для меня — это оттачивать мастерство. Раньше мне нравилось быть на сцене, потому что на меня все смотрели и аплодировали. Теперь мне нравится быть на сцене, потому что я в себе что-то тренировала, училась, долго готовилась. Как на Олимпийских играх — ты выходишь на арену, чтобы показать все, на что способен. А аплодисменты и зрительская любовь — крутой дополнительный бонус ко всему. Возможно, такое отношение к театру пройдет, станет другим. Честно, мне не очень нравится быть популярной. Слишком много людей в личной жизни.

Актриса Айсулу Азимбаева: «Все равно я немножко девчонка внутри»

— «Оттачивать мастерство» — это перфекционизм или синдром отличника?

— Это высокий профессионализм, которого добиваешься трудом. Человек, который хочет стать знаменитым, не всегда будет хорошим артистом. Человек, который хочет стать хорошим артистом, даже если у него нет к этому большого таланта, может стать им за счет настойчивости и трудолюбия. Последние два года я не волнуюсь перед спектаклем. Мандража больше нет, потому что какой смысл выходить на сцену, если ты не подготовлен? Какой смысл выходить на сцену, если ты не считаешь себя сильным артистом? У меня бывают «косяки», я иногда что-то путаю, забываю, но театр прекрасен тем, что благодаря своему мастерству ты можешь справиться с любой нештатной ситуацией.

— И, наверное, важную роль в нештатной ситуации на сцене играет партнер, который «подставит плечо» в нужный момент? К примеру, вы с Чингизом Капиным как патрульные полицейские — вдвоем на службе, надежные товарищи…

— Наша дружба длится уже 10 лет. Нам не обязательно списываться каждый день, быть милыми, чтобы понимать или нравиться друг другу. Вся шелуха отошла. Мы уже давно поняли, что любим и поддерживаем друг друга. Думаю, мы как инь и ян, как пазлы сошлись, и поэтому у нас такое хорошее партнерство. Оно было у Фреда Астера и Джинджер Роджерс, Марго Фонтейн и Рудольфа Нуриева, много таких тандемов, основанных на творческой энергии. Наверное, да, мне безумно повезло. Конечно, не все так гладко происходило. Нам был по 21 год, когда мы познакомились. Мы росли, и наши отношения росли. Мне очень интересно, что с ними произойдет дальше. Вряд ли мы когда-нибудь сможем поссориться раз и навсегда, хотя лучше не зарекаться. Нам есть очень много что интересного друг другу рассказать — то, чего мы еще не знаем ни сами про себя, ни друг про друга. Я вижу, как он меняется, он видит, как меняюсь я. Мы относимся к этому с пониманием.

— Хорошо бы в реальной жизни у всех было так — с нарастающим интересом и с пониманием…

— Я для себя уверена, что человек счастлив только когда он самодостаточен. Моя цель в жизни — сделать так, чтобы мне в одиночестве (я сейчас говорю не про плохое одиночество, а про самодостаточное) было хорошо, когда я могу одна путешествовать, одна жить… Это не значит, что у меня нет друзей, любовников… Если в моей жизни появляются какого-то рода отношения, то я всегда думаю, что это не заполнение, а дополнение к моей любви. Есть я и есть другой человек, которого я могу любить. Когда ты самодостаточен и полон любви, которую сам производишь, а тебе говорят: «Ладно, я пошел», ты отвечаешь: «Хорошо. Я тебя люблю». И ты от этого ничего не теряешь. Я очень близко принимаю людей и легко отпускаю.

— Так было всегда?

— Не всегда, я училась. В 20 лет я потеряла папу. Мне было очень трудно. Это первая безвозвратная потеря в моей жизни. В 26 я разбила отношения, на которые очень много ставила. Я была безумно влюблена и очень долго отходила, оторвала кусок сердца. А потом я поняла, что нужно делать что-то с собой в первую очередь, а не решать свои проблемы за счет других людей, которые, якобы, тебя заполняют. Поэтому я училась любить себя. Не в том смысле, что все должно быть для меня, а понимать, что, возможно, мне могут нравиться другие вещи, возможно, я не хочу быть такой, какой меня хотят видеть остальные люди. И когда ты начинаешь принимать себя — лично для меня все становится на свои места. Появляется какое-то спокойствие, от которого, честно, даже в отношения не особо тянет, потому что в них есть какие-то свои дурацкие правила.

— И все же любовь жива, когда она взаимная, и многие мечтают сменить статус на «в отношениях»…

— Я стараюсь все проводить через любовь. Уверена, что мы сами создаем окружение вокруг нас. Всегда можно найти агрессию, ссоры, конфликты, проблемы. У меня в жизни нет этого. Если кто-то хочет иметь со мной проблемы, я говорю: «Хорошо, я тебя послушаю». На меня кричат, кричат, и в какой-то момент я говорю: «Классно! Можно я пойду дальше?» В моей жизни очень много любви, потому что я говорю себе: «Я хочу, чтобы в моей жизни было много любви». Мои друзья, близкие, коллеги, кто со мной вместе занимается спортом, кто приходит ко мне на спектакли, кто приходит ко мне в бар… Я вижу любовь, поэтому она меня и окружает. После Хан-Тенгри я была очень агрессивная, вообще ничего не боялась и могла все. Во мне была такая энергия, что я могла любого большого авторитетного мужика «протаскать на понятках». Ну, как мне казалось. А потом я подумала: «К чему эта агрессия?» После Индии, Индонезии я поняла — оказывается, для меня лучше, когда больше созидательности, больше любви. Но если в следующем году я опять буду агрессивной и импульсивной, то в этом нет ничего страшного — не всю жизнь мне быть одним и тем же.

— Как сегодня складывается история ваших отношений с кино?

— Я ушла в театр. Не хочу сниматься в кино, которое не современное, неподвижное, неосмысленное, которое хочет просто срубить бабла. Конечно, я не зарекаюсь. Я люблю сниматься в кино. В кино иногда даже платят неплохие деньги. Но, либо это должен быть очень крутой проект, какой бывает один раз в 10 лет, либо очень большие деньги.

Актриса Айсулу Азимбаева: «Все равно я немножко девчонка внутри»

— Каково вам быть в этом времени?

— Человек — не бог, и если суждено, чтобы искусственный интеллект создал свою цивилизацию — мне все равно. Я знаю, что мы все равно умрем, и поэтому я научилась радоваться моменту в жизни, а не думать о том, как было бы классно жить в 30-е. Мне безумно повезло, у меня в жизни есть театр, где я реализовала абсолютно все, что, как ребенок, как девчонка, как женщина хотела и представляла себе. И делала я это под живую музыку, под настоящими софитами и в реальных костюмах. Уверена, что многие девчонки выходят замуж лишь только потому, что хотят бал в своей жизни. У меня этот бал происходит практически каждую неделю в театре. И я этому безумно рада.

— Современное поколение «голосует» в пользу мультилокационного образа жизни. И вы побывали в 34-х странах мира. В какой точке Земли вы видите себя в будущем?

— Мне нравится жить в Алматы, но я готова жить здесь два месяца, а остальное время путешествовать. Я не оседлая. Уехать в другую страну — возможно, почему нет. Но я не люблю рубить канаты и сжигать мосты, говорить:"Все, сюда я больше не вернусь!" По большому счету, какая разница?

— Вспоминая песню Эдит Пиаф «Жизнь в розовом цвете» — в каком цвете ваша жизнь?

— В Непале я была в монастыре. У меня были бешеные воззрения, новые инсайты, со мной происходило что-то сумасшедшее и я вернулась оттуда очень сильной. Но самое сильное впечатление от Тибета я получила в Гоа. Там я познакомилась с мальчиком, он беженец, обычный пацан, длинные волосы, шорты… Как многие тибетцы он продает всякий раритет, ездит на мопеде, ходит в клубы. У него есть семья — отец, сестры. И он рассказал мне, что Далай-лама учит их being compassionate — быть сострадающим, сочувствующим, всегда думать, что человек чувствует в тот или иной момент. То есть принимать человека, неважно, кто он и с какими намерениями к тебе приходит. Для меня это было так дико, потому что нас учили противостоять людям …

— Кто учил?

— Родители, Советский Союз, социум, в котором мы росли. Я выросла в любви, но нам говорили:"Если к тебе подходят люди с агрессией — нужно агрессивно отвечать". Нас не учили говорить: «Конечно, я тебя принимаю, спасибо большое, что сказал мне об этом». Иисус еще об этом говорил. И я решила попробовать и поняла, как это прекрасно — быть благодарным и всегда отвечать, давать обратную связь, неважно кто это — официант ли, который принес тебе еду… Ведь это такой большой знак — человек тебе поднес то, чем ты живешь! И почему бы не поблагодарить его искренне, сказать: «Спасибо вам большое». И так со всем, что происходит в вашей жизни. Я помню гида в большом храме в Камбодже. Завершив экскурсию, он сложил в молитвенном жесте руки и сказал: «Спасибо большое за то, что вы посетили мою страну, спасибо большое за то, что вы мне дали сегодня работу. Я надеюсь, у вас будет хороший день». Сейчас это звучит для меня как нормальная вещь, но тогда я подумала: «Обалдеть, чувак говорит спасибо за то, что мы дали ему работу…» Ведь в нашем менталитете «спасибо за работу» звучит как некое унижение, что ли. А там это реальное выражение благодарности.

— Репетиции, тренировки, восхождения… Есть ли в вашей богатой событиями жизни место для отдыха, шопинга, развлечений?

— Слушайте, я жила в городе моллов, когда училась в Дубае! Помню себя в середине 90-х, когда нам было по семь-восемь лет и родители возили нас в моллы. Как я любила это делать, это же целый мир приключений! Так что, о моллах я знала еще до того, как они появились в Казахстане. MEGA для меня — это потрясающее место. Я знаю, что это must visit точка для всех приезжих ребят и для горожан, особенно по выходным. Если хочешь познать свой народ, нужно пойти туда и посмотреть, как люди одеваются, как они гуляют — это очень интересно. И это так круто, что в одном месте и родители отдыхают, и дети развлекаются, и покушать можно, и в кино сходить. Я не особо придаю важности вещам, если они не связаны с профессиональной деятельностью. У меня есть трое спортивных штанов и три кофты, которые я просто миксую между собой и все они черного цвета. Но когда нужно выглядеть стильно и красиво, я заставляю себя думать. Для меня это большая мука — решить, что завтра надеть. Мечтаю, чтобы у меня в шкафу было только одно платье. Хотя платье тоже не всегда уместно… Я бы хотела иметь что-нибудь одно на выход, в чем фотографировалась бы во все журналы, ходила бы на все мероприятия. Я жила в таких условиях в горах в Индии, где одежда — это последнее, о чем ты думаешь. Там не ждешь осуждения, критики, чьей-то оценки. Для альпинизма, для бега мне нужны очень качественные вещи, и обычно они очень дорогие. Для танцевальных тренировок тоже важна хорошая обувь. Это то, на что я готова тратить деньги. Я не готова тратить много денег на вещи, которые быстро становятся немодными. Но мне, наверное, как и любой девчонке нравится иногда ходить на шопинг и покупать себе какую-нибудь интересную одежду, представлять образы. Все равно, я немножко девчонка внутри.